Научно-фантастическая эпопея Дени Вильнёва, вышедшая в 2024 году. Режиссёр продолжил экранизацию романа Фрэнка Герберта, превратив вторую половину книги в масштабное высказывание о власти, мести и цене пророчества. Главные роли исполнили Тимоти Шаламе, Зендея, Ребекка Фергюсон и Остин Батлер, а бюджет картины составил 190 миллионов долларов. Лента собрала 715 миллионов долларов в мировом прокате и получила два «Оскара» за звук и визуальные эффекты. Подойдёт зрителям, которых привлекает атмосфера и медленное размышление.
После падения дома Атрейдесов Пол и его мать Джессика присоединяются к племени фрименов в сиетче Табр. Часть племени подозревает их в шпионаже, но Стилгар видит в пришельцах исполнение древнего пророчества. Джессике предстоит пройти ритуал Воды Жизни, чтобы стать Преподобной Матерью, и она соглашается.
Пол погружается в культуру фрименов: учит язык, становится воином-федайкином, ездит на песчаном черве и участвует в рейдах на комбайны Харконненов. Между ним и Чани возникает близость, хотя девушка скептически относится к пророчеству. Дюна: Часть вторая в этот момент показывает, как герой ищет своё место среди тех, кого раньше считал чужими, и учится смотреть на Арракис их глазами.
Барон Харконнен заменяет Раббана на посту правителя Арракиса своим младшим племянником Фейд-Раутой — расчётливым и жестоким. Леди Марго Фенринг отправляется оценить его как потенциального Квисатц Хадераха. Линии власти и генетического эксперимента Бене Гессерит начинают пересекаться, хотя участники конфликта ещё не понимают масштаба происходящего.
Пол отказывается идти на юг, боясь, что видения о священной войне сбудутся. Но после того как Фейд-Раута уничтожает сиетч Табр и убивает Шишаки, герой вынужден присоединиться к южным фрименам. Он пьёт Воду Жизни и погружается в кому, из которой его выводит Чани, смешав свои слёзы с водой. Пробуждение становится переломным моментом: Пол видит бесчисленные варианты будущего и выбирает единственный путь к победе.
Пол объявляет себя Лисан аль-Гаибом и бросает вызов императору Шаддаму IV, вынуждая его прилететь на Арракис. Фримены используют атомное оружие и песчаных червей, чтобы разгромить сардаукаров. Дюна: Часть вторая заканчивается не триумфом, а тревогой: Пол убивает Фейд-Рауту в поединке, требует брака с принцессой Ирулан, а Чани, не приняв его выбор, уходит в пустыню одна. Стилгар ведёт фрименов на орбитальные корабли, и начинается священная война, которую Пол так боялся.
Дюна: Часть вторая — не столько о космосе, сколько о том, как герой становится заложником собственного мифа. Пол видит будущее, но не может его изменить: каждый шаг приближает катастрофу, которую он пытается предотвратить. Фильм показывает, что пророчество — это инструмент власти, а не спасение.
Картина говорит о колониализме и эксплуатации. Спайс — это нефть, фримены — народ, чья земля стала ресурсом для чужих империй. Тема выбора раскрывается через действия: Пол не произносит длинных речей о морали, он убивает Фейд-Рауту и берёт в жёны Ирулан. Фильм оставляет мысль: иногда победа оказывается поражением, просто отсроченным.
Сцены в пустыне снимали в Лива в Абу-Даби, где команда из 300 местных и 250 международных специалистов работала 27 дней на почти 20 локациях. Эпизоды с поездкой Пола на песчаном черве снимали в отдельном павильоне: платформу имитировала часть червя, а промышленные вентиляторы обдували песок, создавая иллюзию пустынного климата. Шаламе провёл на этих съёмках более трёх месяцев.
Гладиаторские сцены на Гиеди-Прайм снимали с помощью специально разработанных чёрно-белых инфракрасных камер, чтобы передать свет «чёрного солнца». Остин Батлер рассказывал, что на площадке стояла жара до 43 градусов, и некоторые члены команды теряли сознание от теплового удара. Стеллан Скарсгард проводил по восемь часов в гримёрном кресле для нанесения протезов барона Харконнена.
Дюна: Часть вторая часто попадает в подборки фильмов, которые стоит смотреть онлайн на большом экране. Картина ориентирована на аудиторию, которая ценит атмосферу и медленное повествование. Лента до сих пор остаётся примером того, как литературный эпос превращается в визуальное высказывание.